Формула театра

В миру житейском соседствуют два абсолютно полярных мнения о возможностях человеческой метаморфозы. Сторонники первого лагеря настаивают на том, что в течение жизни личность, в сущности, неизменна, все перемены в ней имеют лишь поверхностный, косметический характер и не затрагивают глубин, определяющих её. Приверженцы второго сообщества убеждены, что человек безостановочно преображается, начиная с биологического обновления и продолжая коренными сдвигами в характере и миропонимании.

Наша героиня - Нина Фёдоровна Кисловская, своим примером примиряет две древних позиции, соединяя в своём творчестве незыблемость устоев и способность двигаться навстречу новому и неизведанному. Она воплощает закон движения жизни и, как его продолжение, акта творения - рождения нового на крепких плечах традиции.

Что может быть неизменней канона драматического театра, который всякий раз лежит в основе каждой роли? Разве только самая суть актёрского мастерства, в котором нет места игре, есть всякий раз жизнь, прожитая и прочувствованная. Что может быть примером изменчивости, может, роль мужчины из заморской страны, сыгранная женщиной, или юнца, а может, сказочного героя или животного? Вот таким единением, таким непротиворечивым слиянием сталкивающихся явлений сильна и богата широкая душа Нины Фёдоровны и её трепетное сердце.

В её героях мы видим такое многоцветье, которое может сравниться с палитрой Клода Моне. Здесь и площадный шут, воспетый Бахтиным и Рабле, и лукавый слуга и плут, сошедший с полотна фламандцев, и строгая донна с чертами, близкими кисти Веласкеса, и почвенная русская Ираида с корнями от земли обетованной, и покаянная в последнем приделе грешница, возвращённая во искупление в мир земной.

Что соединяет такое разнообразие, что скрепляет это многоголосие в один гармонический ряд, не даёт ему распасться на отдельные и одиноко звучащие голоса? Знаменателем всему, что рождает талант Нины Фёдоровны, скрепой и цементом единства формы и содержания выступают честность, искренность, признание себя и мира, выплаканность слёз, крепкая память солнечного счастья внутри, умение и потребность видеть и отыскивать лучшее в этом самом скорбном из миров.

«Гул затих.

Я вышел на подмостки.

Прислонясь к дверному косяку,

Я ловлю в далеком отголоске,

Что случится на моем веку»

Гамлет (Б. Пастернак)

Иван БОБРОВ